sovishsha: (Default)
"Когда б имел златые горы
И реки, полные вина..."
А сам ходил - коленки голы
И жопа светит, как луна.

Что-то вспомнилось вот...
Услышала в свое время от дяди Коли, соседа по деревне.
sovishsha: (Default)
Тетя Нина рассказывает:
- Работы в городке нет, если только по знакомству найдешь. И она (знакомая - Птица Сава) устроилась охранницей в тюрьму. Кормят, платят, форма, и домой ездить недалеко. Стояла как-то на вышке, глядь: заключенный бежит. Она кричит ему, мол, стоять. Он бежит. Она предупредительный в воздух. А он на забор, вот-вот перелезет. Ну, застрелила, конечно. Ей потом премию дали.
sovishsha: (Default)
Дядя Игорь, художник и фотограф, рассказывает:

- Я служил в Петропавловске-Камчатском. Рисовать времени не было. И я фотографировал. У меня были "Зенит", "Смена", я снимал, а пленки, порезав на кадры, отправлял почтой в Москву. Оказалось, письма перехватывали соответствующие органы. Ну я тоже, конечно, наивняк был: у меня допуск совсекретный, карты... Вызывает меня к себе как-то особист. Захожу, весь трясусь. Сидит такой жирный майор. И давай меня спрашивать, почему, мол, то да се, что за кадры в конвертах. Товарищ майор, говорю, мне ваши секреты - до лампочки, вы же вскрывали письма, видели эти негативы, на них сопки, океан, птицы, звери... В общем, все равно решили отправить меня в другое место дослуживать. Ну, думаю, не иначе Оймякон мне корячится, полюс холода. Куда ж еще меня ссылать-то: я и так в Петропавловске-Камчатском. Отправили меня севернее, к чукчам. Думали, мне там хреново будет. А я приехал: благодать! Никто никому даже честь не отдает, все дикие какие-то, мозг никто не грызет, в наряды не посылает... Ходят мимо, как будто меня и не существует. Утром встану, позавтракаю сытно - и гулять, фотографировать!
А как мы там рыбу ловили! Течет речечка такая, шириной с улицу. На одной стороне мы ловим, на другой - медведи. Ну, медведь, если голодный, рыбу жрет с хвостом и с головой. А как наестся, начинает выпендриваться: распорет ей когтем брюхо, высосет икру, а рыбу выбрасывает. Мы тоже икру собирали - я ее с тех пор, как Верещагин, видеть не могу...
Весной там такой наст прочный, жесткий. Медведь на самый верх горочки заберется, на жопу сядет и катится. И мы катались. Главное, носом наст не пропахать - до низу доедешь без хобота.
А еще мы касаток ловили. Там же подлодки кругом, я сам на дизельной служил, а для этих подлодок такие канальчики прорыты. Касатка, когда за рыбой охотится, иногда заплывает в эти канальчики. Задний ход дать не может, так и застревает в проливчике. Ну, тогда ей в мозг выстреливают, убивают, из воды вытаскивают и готовят из нее что-нибудь.
sovishsha: (Default)
Этим фрагментом мастер Гамбс начинает серию зарисовок.
Неангажированных, неполитизированных, неморальных.
Ни-ка-ких.
Просто - "heard in Russia".
А выводы (если захочется) пусть каждый делает сам.

Тетя Нина рассказывает:

- Я тогда еще на хлебозаводе работала. Зарплата маленькая, труд тяжелый, в ночную смену. И устроился к нам парнишка грузчиком - слабенький такой, невысокий, никогда не скажешь, что ему уже восемнадцать. Ворочал, надрывался за две тыщи в месяц. Семья у него бедная, пьющая, он дома хлеба досыта не ел, они лебеду варили. Парень на хлебозавод и пошел, чтобы верный кусок хлеба иметь. Все-таки сыт был.

Время действия: 2004 год.
Место: 300 км от Москвы.
Page generated Sep. 20th, 2017 07:55 pm
Powered by Dreamwidth Studios